Две памяти о Бухенвальде

Название концентрационного лагеря Бухенвальд уже давно стало нарицательным ― его используют, когда говорят о Холокосте и о зверствах гитлеровского режима. Через ворота этого лагеря смерти, работавшего под вывеской Jedem das Seine («Каждому свое») за 1937-1945 годы прошли более 200 тысяч человек: евреи, коммунисты, гомосексуалы, советские военнопленные. Почти четверть из них погибла. В ГДР история лагеря стала сакральным мифом об антифашистском сопротивлении, который скрывал послевоенное прошлое лагеря и героизировал заключенных-коммунистов, которых на Западе обвиняли в сотрудничестве с СС.

Jedem das Seine

Бухенвальд был освобождён американскими войсками в середине апреле 1945 года, но лишь в 1958 году был объявлен властями ГДР мемориалом жертв нацистского режима. Всё, что проиходило в лагере до 1950 года выпало из официальной историографии социалистической Германии, хотя в ФРГ эта тема была предметом горячих обсуждений. Пять последующих лет после освобождения Бухенвальд, оказавшийся на территории, оккупированной советскими войсками, работал как специальный лагерь НКВД, причем смертность заключенных там была сравнима с той, что была при нацистской администрации.

Две памяти о Бухенвальде

Как это было на Востоке

Оригинальный восточногерманский миф о Бухенвальде оформился в ГДР в конце 1950-х годов ― деятели социалистической Германии сознательно выбрали крупнейший концлагерь на территории Рейха в качестве точки отсчета для строительства собственной версии исторической памяти. Лагерь в популярной литературе, фильмах, на уроках истории в школе представал как «основное место битвы между фашизмом и коммунизмом». Эта борьба перешла уровень молчаливого противостояния заключенных и лагерной администрации, убеждали гэдээровские идеологи, ― те 800 немецких коммунистов, которые содержались в Бухенвальде, создали «всепроникающую коммунистическую структуру, ставшую альтернативой нацистской администрации, и завели в лагере свой параллельный порядок». Именно эта альтернативная администрация лагеря и подняла восстание за несколько дней до подхода к Бухенвальду американских войск, утверждали учебники.

Две памяти о Бухенвальде

Главным источником, служившим для обоснования новосозданного мифа, для простых восточных немцев была, однако, не школа, а литература, популяризовавшая официозные представления о прошлом. Один из бывших узников лагеря коммунист Бруно Апиц в 1958 году написал книгу «Голые среди волков», которая разошлась в ГДР немыслимым тиражом, превышавшим тиражи изданий трудов Маркса и Энгельса. Через четыре года по ней был снят одноименный фильм, а книга попала в обязательную программу для изучения в школе. В своем романе скульптор Апиц, бывший на столь хорошем счету у лагерной администрации, что в Бухенвальде у него имелось собственное жилье, описывает спасение еврейского ребенка коммунистами в лагере, попутно рассказывая о героическом коммунистическом сопротивлении.

Посыл книги создавал впечатление, будто немцы при Гитлере, и в первую очередь коммунисты, не имели ничего общего с людоедским режимом, хотя «в реальности большинство населения не были никакими коммунистами, не участвовали в Сопротивлении, а были преданными национал-социалистами». Коммунисты, которые под конец работы лагеря составляли не более 3-5 процентов от общего числа узников Бухенвальда, оказались главными героями новосозданного мифа, который транслировался и через официальную экспозицию Бухенвальда.

То, что могло бы бросить тень на коммунистическую администрацию лагеря, так называемых «красных капо» (по разной этимологии, то ли от Kameradschaftspolizei, товарищеские полицейские силы, то ли от французского caporal, капрал), из «Голых среди волков» было вымарано. Например, в ранних черновиках романа есть упоминания о том, что коммунисты, будучи не в силах остановить тяжелые работы во внешних лагерях, которые по сути означали для занятых на них истощенных заключенных верную смерть, переиначивали лагерные списки, фактически оставляя в живых тех, кто казался им полезным, и посылая на гибель людей бесполезных. В итоговом варианте книги Апица эти факты отсутствуют, так же как и признание в том, что «красные капо» были в курсе медицинских опытов, проводившихся в лагерном лазарете на живых людях.

По итогам этой работы с реальными фактами Бухенвальд стал «важнейшим местом ритуализованной памяти», в котором должен был побывать каждый молодой восточный немец, там же приводили к присяге солдат Национальной народной армии ГДР. При социализме каждый посетитель Бухенвальда оказывался перед огромным настенным панно с изображением танков и самолетов с опознавательными знаками Национальной народной армии ГДР, так что «основная дидактическая цель экскурсии в этот музей заключалась в том, что нужно крепить обороноспособность армии ГДР».

Воссоединение с Западом

В Западной Германии представления о судьбе заключенных в Бухенвальде выстраивались совсем по другой модели, причем во многом тоже благодаря работам одного из бывших узников ― австрийского консервативного философа Ойгена Когона, уже в 1946 году опубликовавшего книгу «Государство СС: система нацистских концлагерей». Бывший секретарь доктора Эрвина Динг-Шулера (именно он ставил опыты над людьми в Бухенвальде), которому он обязан жизнью (доктор спрятал своего помощника, предназначавшегося к расстрелу при приближении сил антигитлеровской коалиции), описывает историю, во многом связанную с рассказом Апица. В ней, однако, присутствуют детали, которые были не представимы в социалистическом мифе. Например, в 1939-1941 годах, в период «медового месяца» в отношениях между СССР и Третьим Рейхом, связанного с подписанием пакта Молотова-Риббентропа, разделом сфер влияния в Восточной Европе и совместной оккупацией и расчленением Польши, вся низовая лагерная администрация целиком состояла из немецких коммунистов.

Деградация коммунистического режима и воссоединение Германии в 1990 году привели к пересмотру официальных концепций истории, принятых в ГДР, и это коснулось, в том числе, музея, работавшего в Бухенвальде. Происходило это без прямого вмешательства со стороны властей ФРГ или ее научных институций, по собственной инициативе сотрудников мемориального центра в лагере, уже в ноябре 1989 года предложивших первую концепцию по реформированию музея. В итоге специальная комиссия по реформе, созданная при правительстве Тюрингии, постановила, во-первых, убрать из экспозиции всю коммунистическую пропаганду, во-вторых, обратить больше внимания на основную массу заключенных, которая не была ни коммунистической, ни немецкой.

Что касается коммунистического мифа о героях Бухенвальда, то последующие исследования значительно усложнили образ «красных капо» и созданного ими Международного лагерного комитета. После раскрытия архивов Социалистической единой партии Германии в 1993 году стало известно, что до того, как стать героями сопротивления, коммунисты из лагерной администрации начиная с 1947 года проходили через комиссию партконтроля СЕПГ, где их допрашивали в связи с обвинениями в сговоре с СС и угнетении советских узников Бухенвальда. Практически все они потеряли занимаемые ими на момент допроса должности, а два руководителя коммунистической организации лагеря предстали перед советским военным трибуналом. Один из них, староста лазарета Эрнст Буссе, фигурировавший в поздней советской литературе как «немецкий антифашист», был приговорен к 25 годам заключения и в 1952 году умер в лагере в Воркуте.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *